Даниил Хармс

Кто я?
инсценировка по мотивам повести "Старуха" 

 Действующие лица:
Я - главный герой 
Я1 - мысль главного героя
Я2 - мысль главного героя
Старуха 
Марья Васильевна
Матфей Филиппович
Сакердон Михайлович
Человек
ЧЧП 1 - человек в чёрном пальто 
ЧЧП 2 - человек в чёрном пальто
Жители коммуналки
Дворник
Милиционер
Юннаты
Пассажиры поезда
Молодой человек, который смотрел в окно

Играет весёлый джазик 30-х годов. На сцене -  кипящая жизнь обычной коммуналки: выбегают Марья Васильевна ( женщина с тазом и бельём)  и Матфей Филиппович ( мужчина с полотенцем и принадлежностями для бритья), оба явно направляются в ванну. К ним подходит герой и спрашивает, который час, но его игнорируют. Слышен звук сливного бачка, на сцене появляется подтягивающий штанишки  алкоголик с протянутой рукой. Матфей Филиппович даёт ему какую-то мелочь, чтобы тот отстал; герой пытается узнать время у алкоголика, но –безрезультатно. В это время Марья Васильевна, воспользовавшись моментом, прошмыгнула в ванну. Слышен звонок телефона, выбегают 2 девушки в халатах, тапочках и бигудях, несутся к телефону, одна успевает  быстрее, второй приходится удалиться с выражением лица: “не очень-то и хотелось”(или просто бежит из одной кулисы в другую). Герой опять пытается узнать  время, и снова впустую. По телефону начинается длительный  разговор междометиями: “А ты? Ага. Ага.  А он? Ага. Ага.  А ты? Ага. Ага. А он? Ага. Ага.  А ты? Ага. Ага.  Ну и вы? ... громкий заливистый смех. ”  Мимо пробегает забитый интеллигент с бумагами, неодобрительно поглядывая на болтушку. В ответ женщина, не отрываясь от разговора, начинает с ним заигрывать, смущая паренька. Герой спрашивает время у всех, кто оказывается в поле его зрения. Взъерошенный мужик с вывернутыми карманами, как ошпаренный, бежит из одной двери в другую. Стоило мужику скрыться,  вылетает женщина со сковородкой в руках; все, кто на сцене, указывают пальцем в ту сторону, куда убежал мужик. Возвращается алкоголик, с песней, друзьями и водкой. По сцене, на велосипеде,  расталкивая всех, несётся пионер. Две девочки  играют в классики.  Появляется старуха с огромными настенными часами без стрелок. Герой бежит к ней.

Я: Простите, вы не подскажите, который час?

Старуха: Посмотрите.

Все жители коммуналки: Тут нет стрелок.

Старуха: Сейчас без четверти три.

Я: Ого!

Я и все жители коммуналки: Большое спасибо!

Старуха кричит что-то герою в след, но он убегает не оглядываясь. Вдруг, шум музыки и житейского гама перекрывает звук подъезжающей машины. Хлопок дверьми. Шаги по лестнице. Люди замирают в тех позах, в которых находились, словно это создаст тишину. Музыка останавливается. Возвращается Марья Васильевна и роняет таз с только что выстиранным бельём, выругивается, все на неё шипят.  Стук в дверь. Все, хватая свои предметы (болтушка убегает прямо с телефоном, пионер бежит в велосипедом и т.д.), бросаются в рассыпную, ища место, где бы спрятаться, набиваются в единственный не перемещаемый  предмет на сцене – шкаф, кто-то не влезает и убегает в зал, в двери – куда угодно, лишь бы подальше. Неприкаянным остаётся только один человек, он мечется по сцене, не зная, куда деться, т.к. ни куда не успел, а в шкаф уже не пускают, обосновавшиеся там, Марья Васильевна и Матфей Филиппович. Звонок в дверь три раза.

Человек: Ну, вот и всё, третий звонок. Началось… (крестится) Кто там?
(дверь представляет из себя дверь-ширму, которая перемещается по сцене так, что бы было видно людей с обех сторон двери.)
Голос из шкафа: Ну что там двери не открывают?
ЧЧП 1: Откроют. Откройте дверь. 

Молчание
ЧЧП 2: Вы скажите, что иначе мы сломаем дверь. Дайте-ка я попробую.
ЧЧП 1: Мы сами сломаем дверь, если Вы сейчас не откроете.
ЧЧП 2: Я вам приказываю немедленно же открыть! 

ЧЧП 1: Откройте дверь! Откройте. (стучит) Смею предположить, нам там не рады.

ЧЧП 2: А что делать, с 61ого они вольные люди. Откройте сейчас же, иначе мы её сломаем!

ЧЧП 1: говорю Вам в последний раз, откройте дверь.
(пауза)
ЧЧП 1: Ломай.
ЧЧП 2: У Вас ножа нету? 
ЧЧП 1: Нет, Вы плечом. 
ЧЧП 2: Не поддается. Постой-ка, я еще так попробую. 
Человек: Я Вам дверь не открою, пока Вы не скажите, что Вы хотите со мной сделать. 
ЧЧП 1: Вы сами знаете, что Вам предстоит. 
Человек: Нет, не знаю. Вы меня хотите убить? 
ЧЧП 1: Вы подлежите крупному наказанию! 
ЧЧП 2: Вы все равно от нас не уйдете! 
Человек: Вы, может быть, скажете мне, в чем я провинился? 
ЧЧП 1: Вы сами знаете. 
Человек: Нет, не знаю. 
ЧЧП 1: Разрешите Вам не поверить. 
ЧЧП 2: Вы преступник. 
Человек: Ха-ха-ха-ха! А если Вы убьете меня, Вы думаете, Ваша совесть будет чиста? 
ЧЧП 1: Мы сделаем это, сообразуясь с нашей совестью. 
Человек: В таком случае, увы, но у Вас нет совести. 
ЧЧП 2: Как нет совести? Петр Николаевич, он говорит, что у нас нет совести. 
Человек: У Вас-то, Иван Иванович, нет никакой совести. Вы просто мошенник. 
ЧЧП 2: Кто мошенник? Это я? Это я? Это я мошенник?! 
ЧЧП 1: Ну подожди, Иван Иванович! Прика... 
ЧЧП 2: Нет, постойте, Петр Николаевич, Вы мне скажите, это я мошенник? 
ЧЧП 1: Да отстаньте же Вы! 
ЧЧП 2: Это что же, я, по-Вашему, мошенник? 
ЧЧП 1: Да, мошенник!!! 
ЧЧП 2: Ах так, значит по-Вашему я мошенник! Так Вы сказали? 
ЧЧП 1: Убирайтесь вон! Балда какая! Я еще пошел на ответственное дело. Вам слово сказали, а Вы уж и на стену лезете. Кто же Вы после этого? Просто идиот! 
ЧЧП 2: А Вы шарлатан! 
ЧЧП 1: Убирайтесь вон! 
Человек: Иван Иванович мошенник! 
ЧЧП 2: Я Вам этого не прощу! 
ЧЧП 1: Я Вас сейчас спущу с лестницы! 
Человек озирается, из шкафа ему машут, чтобы он шёл и открыл. Входят ЧЧП.

ЧЧП 1: У вас оружие есть?

Человек:  Нет.

ЧЧП 1, ЧЧП 2 (смотря друг на друга, улыбаясь и кивая): А у нас есть!

ЧЧП 2: А что-нибудь запрещённое?

Человек: Нет. 

ЧЧП 2: Жаль. 

Человек: Да, жаль (с некоторой грустью)

ЧЧП 2:  Вы не оставляете нам выбора.

ЧЧП 1: Наденьте ваше пальто. Вам придется проехать с нами. 

Из шкафа человеку машут, чтобы он не подходил за пальто. 

Человек:  Простите, куда проехать? Зачем?

ЧЧП 2: Гражданин, не задавайте вопросов. На улице прохладно. Сходите за пальто.

ЧЧП 1: Вы сами знаете, что Вам предстоит. 

Человек: Не поймите меня правильно, но я надеюсь, что всё же не знаю. 

ЧЧП 1: Да бросьте, всё Вы знаете!

ЧЧП 2: Вы знаете.

ЧЧП 1: Вы знаете.

ЧЧП 2: Вы знаете.

ЧЧП 1: Ну, конечно, знаете!

ЧЧП 2: Ясно, что вы знаете!

ЧЧП 1: Несомненно,

ЧЧП 2: Несомненно,

ЧЧП 1: Несомненно знаете!

Человек:  Нет! Нет! Нет! Нет!
Я не знаю ничего,
Не слыхал я ничего,
Не слыхал и  не видал,
И не знаю
Ничего!

ЧЧП (оба):  Ну! Ну! Ну! Ну!
                    
Голоса из шкафа: Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!

Из-за кулис:  - Стук! Стук! Стук  в дверь. 
Все забегали в поисках места, где можно спрятаться. Те, кто были в шкафу, снова залезают обратно, не пуская человека и людей в чёрном пальто. Вдруг ЧЧП опомнились, остановили Человека и остановились сами.

ЧЧП 1 (прокашлявшись): Кто там?

Я: Там я. То есть, тут - я. В общем, это я. Дверь откройте! 

Молчание 

Я: Это я, открывайте. Я ключи в комнате забыл.

Из шкафа машут, чтобы открыли дверь. Входит Я.

Я: Здрасте…

ЧЧП 1: Гражданин, вы кто?

Я: Я – жилец,  проживаю в этой квартире, просто ключи в комнате оставил.

ЧЧП 2: Разрешите Вам не поверить. Какой же вы жилец?

ЧЧП 1: Да, гражданин, вы скорее не жилец.

Я:  Подождите, подождите. Как, не жилец?! Марья Васильевна, Матфей Филиппович.. 

Соседи выходят из шкафа.

Матфей Филиппович: Подтверждаю, вот в этой комнате я живу, в той  -
вот она, в этой - вот он. А этот... этот уже и не жилец.

Человек: Как?

ЧЧП: Как? Как? Просто так!

Марья Васильевна: Товарищи, он, дейштвительно, в нашей квартире пропишан.

ЧЧП 1: Подождите, гражданка, я сейчас с ним говорю. Так, где вы, гражданин, прописаны?

Марья Васильевна: Ждрашьте - пошалуйста! Ну мы ше рушшким яжиком говорим. Што он пропишан в этой квартире.

ЧЧП 1: А я по-рушшки не понимаю!

Человек (прокашлявшись):  Товарищ начальник, это правда, он действительно здесь живёт и работает. 

ЧЧП 2: Как, работает?

Марья Васильевна: Плохо. 

Я и ЧЧП(оба): Как?

Марья Васильевна: Очень плохо! 

ЧЧП 1: Так, так, так. И кем же он, позвольте узнать, плохо работает?

Я: Я – писатель, и всё у меня хорошо.

ЧЧП 1: Хорошо вам или нет, это не вам решать.

Марья Васильевна: Да, да. Тоше мне пишатель. Да я ни одного вашего текшта не видела!

Я: Что за глупый стереотип - если ты писатель, то у тебя обязательно должен быть текст? (мне не нравтся здесь слово стерео тип – как-то не по хармсовски)))

ЧЧП 2:  Нарушаете, гражданин! Писатель, а не пишете. 

Я: Простите, но это моё личное дело!

ЧЧП 1: Ошибаетесь, гражданин, у нас личных дел – нет! Только общественные, а несогласные нам не нужны.

ЧЧП 2: Ай-ай-ай. Гражданин! Как не хорошо. А если все с ума сойдут - (говорит очень быстро)  строители не будут строить, водители - водить, пекари - печь, продавец – продавать, конструктор – конструировать, химик – химичить, уборщица – убирать, экономист – экономить, телеграфист – телеграфировать, монтажник – монтировать, плотник – плотничать, сварщик – сваривать, фрезеровщик  - фрезеровать, трансфузиолог  - трансфузиологировать. Издатель – издавать, проводник - проводить, лётчик – летать, верстальщик – верстать, чиновник – чиновничать, шпрехшталмейстер – шпрехшталмейстничать, а ведь есть и такие сложно произносимые должности. Воспитатель – воспитывать, инспектор - инспектировать, предприниматель - предпринимать, изобретатель - изобретать, снабженец - снабжать, бездарь - бездарничать, вор - воровать, убийца - убивать, насильник - насиловать, полиция – ловить…  

Я: Соседи – вмешиваться, а чудотворцы - творить чудеса...

ЧЧП 2: Да! То есть – нет! Или да… Или нет.... Хотя да… Или нет....

ЧЧП 1:  Тааак! Этот зародыш самоуправства надо давить на корню. Вы, гражданин, сейчас же возьмёте свои перо и бумагу, и со всей гражданской ответственностью, как настоящий писатель, будете писать до тех пор, пока не напишете что-то стоящее. И попробуйте только ничего не написать, писатель.

ЧЧП 2: Да, вы главное не стесняйтесь - пишите, а мы почитаем... 

Матфей Филиппович: Правильно! Вот это ты здорово придумал!

Марья Васильевна: Точно, кашдому своё дело нушно, а чтобы не пишать, ешть для этого другие профешшии, в консе консов.

Я: Вот именно! Я тоже пытаюсь это всем объяснить! Для того, чтобы написать что либо, надо знать слова, которые надо написать. Вчера вечером я сидел за столом и много курил. Передо мной лежала бумага, чтобы написать что-то. Но я не знал, что мне надо написать. Я даже не знал, должны быть это стихи, или рассказ, или рассуждение. Я ничего не написал и лег спать. Но я долго не спал. Мне хотелось узнать, что я должен был написать. Я перечислял в уме все виды словесного искусства, но я не узнал своего вида. Это могло быть одно слово, а может быть, я должен был написать целую книгу. Я просил Бога о чуде, чтобы я понял, что мне нужно написать. Но мне начинало хотеться курить. У меня оставалось всего четыре папиросы. Хорошо бы хоть две, нет, три оставить на утро. Я сел на кровать и закурил. Я просил Бога о каком-то чуде.
Да-да, надо чудо. Все равно какое чудо.

Марья Васильевна: И это правильно!

Матфей Филиппович: Совершенно верно.

Человек: Parfaitement! (отлично)
 
ЧЧП оглядываются на Человека.

ЧЧП 1: Без четверти три.

ЧЧП 2:  Пора.

ЧЧП (оба, только ЧЧП1 обращается к Человеку, а ЧЧП2 к Я): Именем закона, вы арестованы!

Человек и Я падают в обморок. 

ЧЧП 1: Гражданин, вставайте! 

ЧЧП 2: Здесь, гражданин, отдыхать не годится.

Я: Годится, годится.

ЧЧП1: Вам, гражданин, сказано писать, а не лежать. Вставайте!

Я вскакивает

Я: Вот именно! Вы совершенно правы! Буду писать.

ЧЧП 1: Да! То есть – нет! Так...

ЧЧП2 начинает его подхватывает ЧЧП1: Именем закона, вы арестованы!

Человек: Подождите. Как? 

ЧЧП(оба): Как, как? Просто так! Пойдёмте.

Человек: Стойте. Давайте ещё поговорим о литературе. Кто современный герой? Есть ли проблемы? Нет? Или да? Что-то я никак вас не пойму.

ЧЧП2: А понимать нас и не надо.

ЧЧП1: Законы не для этого пишутся.

Человек: Так точно, сэр! Только скажите, что я сделал, сэр! Вдруг я не виновен, сэр! Такое же бывает, сэр!

ЧЧП 2: А это, гражданин, решит суд. 

ЧЧП 1: Не заставляйте нас применять силу!

ЧЧП надевают на Человека наручники, сковывая руки за спиной. Матфей Филиппович накидывает Человеку на спину пальто, и его уводят. В это время герой читает стихотворение. А на его фоне разыгрывается пластическая миниатюра: ЧЧП куда-то ведут Человека. Приводят и готовят к расстрелу. Человек отказывается, уступая своё место ЧЧП. Они несколько раз меняются местами, в результате троица играет в считалочку.

Я: Из дома вышел человек
     С дубинкой и мешком,
     И в дальний путь,
     И в дальний путь
     Отправился пешком.

     Он шел все прямо и вперед,
     И все вперед глядел.
     Не спал, не пил,
     Не пил, не спал,
     Не спал, не пил, не ел.

     И вот однажды на заре
     Вошел он в темный лес.
     И с той поры,
     И с той поры,
     И с той поры исчез.

В этот момент миниатюра, разыгрываемая на заднем плане становится словесной, троица "считается" начиная с Человека. Ведущий - ЧЧП1.
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана. 
Буду резать, буду бить - 
Всё равно тебя убить!
Палец ЧЧП1 останавливается на человеке. Герои снова становятся беззвучными. Человека  расстреливают и утаскивают тело со сцены .

     Но если как-нибудь его
     Случится встретить вам,
     Тогда скорей,
     Тогда скорей,
     Скорей скажите нам. 

Матфей Филиппович: Браво. Ведь можете, когда захотите. 

Я: Это не я, это Хармс.

Матфей Филиппович: Хороший писатель.

Я: Исчез.

Марья Васильевна: Шумашедший, шплюньте и пишите. 

Стук в дверь.

Матфей Филиппович: Марья Васильевна, не будем мешать писателю.

Матфей Филиппович хватает под руку Марью Васильевну, и они убегают. Герой стоит в нерешительности. Хочет спрятаться в шкаф. Снова стук. Герой осторожно открывает дверь. 

Я: Слава Богу, это всего лишь ребёнок. Пошёл вон! (захлопывает дверь) Я не люблю детей, стариков, старух и благоразумных пожилых. Травить детей – это жестоко. Но что нибудь ведь надо же с ними делать! Больше всего мне нравится напустить на них столбняк, чтобы они вдруг перестали двигаться. Родители растаскивают их по домам.  Они лежат в своих кроватках и не могут даже есть,  потому что у  них не открываются рты. Их питают  искусственно. Через неделю столбняк проходит, но дети так слабы, что еще целый месяц должны пролежать в постелях.  Потом они начинают постепенно  выздоравливать, но я напускаю на них второй столбняк, и
они все околевают.
 (делает глубокий вдох и выдох)
Так. Спокойно. А что, так? Всё совсем не так. Стоп. Ты же писатель? Писатель. Значит, писать умеешь? Пиши! (пытается что-то накарябать) Читает...
Тебе дано меня боготворить (а это дар небесный), 
А дар небесный, это, надо думать, дар святой. 
Да, я конечно очень очень очень очень интересный 
И даже очень очень очень очень развитой. 

Писать без промаха какое наслажденье! 
Потом читать написанное вслух. 
Да, это лучшее время препровожденье 
Когда участвуют зараз и плоть и дух. 

Тогда я чувствую в себе поток вселенной 

Герой пытается "взять себя в руки"

С улицы доносится крики: 
Кто на свете всех умней? 
На-ту-ра-лист! 
Кто на свете всех смелей? 
На-ту-ра-лист! 
Кто на свете всех быстрей? 
На-ту-ра-лист!

Я: Ага. Кто на свете всех наглей? 

Крик с улицы: На-ту-ра-лист!

Я: Кто на свете всех глупей? 

Крик с улицы: На-ту-ра-лист!

Я: Кто на свете всех… мертвей? 

Крик с улицы: На-ту-….
 
Я прислушивается, но ответа не слышно.

Я: Ну? Нату.. ралист! Чёрт, ушли, поганцы. Или умерли? Лучше бы, конечно, умерли. Хотя нет, тьфу, тьфу, тьфу, что я говорю, Господи. Лучше столбняк. Да – столбняк для детей в самый раз. Сакердон Михайлович лопнет от зависти, он ведь думает, что я уже не способен придумать гениальную вещь. Ан-нет, столбняк! Гениально!...
Я: Господи, ну почему я не волшебник?

Вдруг в комнату заходит из шкафа Я1 с бабочкой. Он выглядит так же, как и главный герой, только в очках и с сачком и Человек (Я2)в пальто и с чёрной повязкой на голове. Все смотрят друг на друга.  Бабочка садится на голову Я.Когда (Я2) снимает повязку, то выглядит так же, как и герой. Он подходит к Я, берёт бабочку и прячет под пальто.

Человек(Я2): Ну, так и чего ты стоишь? Напиши рассказ о чудотворце, который живёт в наше время и не творит чудес! 
Человек(Я1): Но он точно знает, что способен сотворить любое чудо. Он  знает,  что   он чудотворец  и  может  сотворить  любое чудо, но он этого не делает.  Его  выселяют  из квартиры,  он знает,  что  стоит  ему  только махнуть платком, и квартира останется за ним, но он не делает  этого, он  покорно съезжает с квартиры и живет за городом в сарае. 
Человек(Я2): Он может этот сарай превратить в прекрасный кирпичный дом, но он не делает этого,  он продолжает жить в сарае и в конце концов умирает,  не сделав за свою жизнь ни одного чуда.

Человек(Я1): Напиши о чудотворце.

Я: Подожди, но какой же он чудотворец, если не сотворил ни одного чуда?

Человек(Я2): Самый обыкновенный чудотворец. Представляешь, в этой жизни он смог почувствовать возможность чуда... А совершить его – вопрос техники, а не чудотворца.

Я: Но...

Человек (Я2): Пиши!

Человек Я1 и Я2)уходят в шкаф, как и появились. Герой подходит к шкафу, открывает, достаёт перо и чистые листы бумаги. Садится на пол, закуривает, несколько раз меняет своё положение, крутит ручку, стучит ей по полу, увлекается, отстукивает ритм, повторяет слова "Чудо и чудотворец". Останавливается, вскакивает.

Я: Теперь Сакердон Михайлович точно лопнет от зависти! Я просто обязан сесть за работу! Долой всех и вся! Чудотворец не творящий чудес. Гениально! Я буду писать восемнадцать часов подряд, да что там, двадцать часов подряд! Так, сяду прямо тут, и первую строчку сочиню, особенно гениальную.

Из шкафа появляется Я1

Я1: Но особенно гениальной строчки я сочинить не мог. 

Я: Хорошо. Не удалось сочинить особенно гениальную строчку, тогда сочиню особенно глупую.

Из шкафа появляется Я2

Я2: Но и особенно глупую строку я сочинить не мог.

Я: Так, спокойно. Сейчас всё будет. Главное не нервничать. Я же писатель?

Я и Я2: Писатель!

Я1: А с другой стороны, какой же ты писать, если не написал не одного текста?

Я: Честный!

Я1: Скорее, трусливый!

Я2: И голодный! 

Я: Зато честный. И вообще, сейчас как напишу про чудотворца. Как получу гонорар. Да как поем. Будете знать, кто тут голодный!

Я1 и Я2: И кто трусливый.

Я: Честный!

Я1 и Я2: И голодный.

Герой резко подходит к шкафу и что-то ищет. Я1 и Я2 тоже  присоединяются к поискам. Пусто.

Я: Я отчётливо помню, что вчера тут ещё были какие-то крошки. Может, кто-то их съел?
 
Я1 и Я2: Бред! Кому могут понадобиться мои крошки?

Я: Тоже верно. Ладно, хороший писатель должен быть голодный.

Я1: И спокойный.

Я2: И мёртвый. 

Я: Не, не, не. Ну и мысли... Мне помирать пока нельзя, я покойников боюсь. 

Я1: Веский довод для бессмертия.

Я2: И для обеда!

Я, Я1 и Я2 снова подходят к шкафу и рыщут там в поисках еды, пусто.

Я1: Чуда не произошло.

Я: Чего-то явно не хватает...

Я2 пытается пошарить рукой на шкафу.

Я2: Быть бы хоть капельку повыше…

Я: Точно! (подбегает к листам записывает, читает) Чудотворец был высокого роста. 

Я1 и Я2 (аплодируют): Гениально! Браво, браво! Сакердон Михайлович лопнет от зависти! 

Я: Да. Чудотворец был высокого роста. Высокого-высокого роста был чудотворец. Чудотворец…

Я1 и Я2 замерли в ожидании продолжения. Пауза.

Я: И всё-таки, вчера там, точно, были какие-то крошки.

Я, Я1 и Я2 снова  подходят к шкафу и рыщут там в поисках еды, находят кусочек сахара.
Стук в дверь, три героя машинально запрыгивают в шкаф. В дверь снова стучат. Три героя выглядывают из шкафа. Стук. Я1 и Я2 выпихивают героя открывать дверь. Он через силу идёт к двери.

Я: Кто там? (не дождавшись ответа, бежит в сторону шкафа) Не отвечают, должно быть, ошиблись...

Стук.

Я1 и Я2: Стучат. Не откроешь?

Я: Открою.

Я1 и Я2: Ну, так открывай.

Я: Сейчас открою.

Я1 и Я2: Так открывай.

Я: Уже иду.

Я1 и Я2: Ну, так иди.

Я: Да иду я, иду.

Я1 и Я2: Да ты боишься.

Я: Кто боится? Я боюсь? 

Я1 и Я2: Я боюсь!

Я: Ничего я не боюсь, вот сейчас как возьму, да как открою. Будете знать. 

Я осторожно открывает дверь, появляется Старуха

Старуха: О, сахарок! (забирает у героя кусок найденного сахара и съедает) Вот я и пришла.

Герой вопросительно смотрит на шкаф.

Я1: Пригласи её присесть.

Я2: Лучше выгони.

Старуха: Закрой дверь и запри её на ключ.

Герой смотрит на Я1 и Я2, затем закрывает дверь.

Старуха: Встань на колени.

Герой встаёт на колени.

Я1: Зачем я стою на коленях перед какой-то старухой?

Я2: Почему я не выгнал эту старуху?

Я1 и Я2:  Почему вообще эта старуха находится в моей комнате и стоит на моём любимом полу?

Я: Послушайте-ка, какое право имеете вы командовать мной? Я вовсе не хочу стоять на коленях!

Старуха: И не надо. Теперь ты должен лечь на живот и уткнуться лицом в пол.

Герой выполняет её приказ. 

Я1(в зал): Я вижу перед собой правильно начерченные квадраты.

Я2(в зал): Боль в плече и в правом бедре заставляет меня изменить положение.

Затемнение. Включается свет. Герои поднимаются с пола, оглядываются. Старухи нет.

Я:  Ушла?

Я2: Действительно, ушла.

Я1: И слава Богу!

Я: Встань на колени, упади - не старуха, а народный комиссар! 

Я1 и Я2 шипят на героя.

Я1: Совсем сдурел?!

Я2: Молись, что бы этого ни кто не слышал.

Я1: Ты бы ещё на митинг вышел!

Я2: Идиот...

Я1: Смерти захотел. Нет проблем, возьми хоть Шакарима Кудайбердиева.

Я: Где ж я его возьму? Он расстрелян. 

Я2: Постой, разве казахского поэта за сравнение представителя власти со Старухой расстреляли?

Я1: Нет.

Я: Так что же здесь общего?

Я1: Расстрел.

Я: Нет, нет, нет! Такое даже в страшном сне не приснится…

Я1 и Я2: Вот лучше бы приснилось!

Я: А может, это и правда был сон? Ведь нет же ни кого, да и быть не может! Ну, конечно, это был сон! Просто сон. 

Я1: Интересно, а к чему снятся старухи...

Я2 (отвлеченно, словно объявление по радио): к возможным неприятным событиям, к тревожному состоянию, стрессу, болезни, к опасности, которая подстерегает тебя не близко, но внезапно. Ее появление и действия сообщают нечто об обстоятельствах твоей жизни и смерти, о вреде малого размышления о вечном. Для мужчины сон, в котором он ухаживает за старой женщиной, а она отвечает ему взаимностью - очень благоприятный знак, предвещающий успех в мирских делах и женитьбу на прекрасной молодой женщине; у него будут очаровательные дети, и будет он очень счастлив. Гороскоп читать?

Я: А не та ли это старуха, у которой я утром время спрашивал?

Я1: Она самая. Думаешь, ещё встретимся?

Я2: Переплюнь! Нашёл о чём думать. Есть вещи и поважнее.

Я, Я1 и Я2: Сахар!

Герои бросаются к шкафу, открывают дверь, в нём сидит Старуха.

Я: Тьфу ты чёрт! 

Я2: Это уже ни в какие ворота не лезет! Вы что там, уснули?!

Я1: Пусть лежит, есть ведь не просит. 

Я: Простите. Вы находитесь в моём шкафу, а мне надо работать. Я прошу вас уйти. Будьте так любезны, покиньте помещение.

Я1: Эй. Старуха, простите, не знаю как вас по батюшке. Старуха, вставайте!

Я2: Подъём!

Я: Подъём старуха!
Я1: Стару, старуха!
Я2: Стару, старуха
Я: Пора вставать! 

Я1: Подъём старуха!
Я2: Стару, старуха!
Я: Стару, старуха
Я1: Пора бежать!

Я2: Подъём старуха!
Я: Стару, старуха!
Я1: Стару, старуха
Я2: Пора понять!

Я: Вам тут не рады
Я1 и Я2: Шуруй гулять!

Я2: Ни какой реакции.

Я1: Мне бы такой сон.

Я: Да, всё просто, она умерла.

Я1: Вот сволочь!

Я1 и Я2 залезают в шкаф забирая с собой старуху.

Я: Зачем она  умерла  в  моей  комнате?  Я  терпеть не могу покойников. А теперь возись с  этой  падалью,  иди разговаривать  с  дворником,  управдомом, объясняй им, почему эта  старуха  оказалась  у  меня.  Ни что так не мешает работе, как труп в твоей комнате! А может быть, она и не умерла? Лоб  холодный. Рука тоже. Ну что мне делать? Мертвая старуха как мешок сидит в моем кресле. Зубы  торчат  у нее изо рта. Она похожа на мертвую лошадь.

Стук в дверь. Входит Марья Васильевна.

Марья Васильевна: вы шлыхали?

Я: Что именно?

Марья Васильевна: Нет, вы шлышали? А?

Я: Что слышал?

Марья Васильевна: Нет, вы только подумайте! А?

Я: Да что такое!?

Марья Васильевна: У ваш в комнате мёртвая Старуха!

Я1 и Я2: Что?! Нет! Да вы что? Не, не, не. Никого здесь нет.

Я: Марья Васильевна, позвольте, да где ж ей быть?

Появляется Матфей Филиппович.

Матфей Филиппович: Прямо в этом шкафу. (открывает дверцу, вываливается старуха)

Я1 и Я2: Ничего себе. Ай-ай-ай. Как не хорошо получилось.

Я: Надо же, Старуха! А что она тут делает?

В окно влезает дворник

Дворник: Судя по запаху – разлагается.

Я: Она свежая!

Входит милиционер

Милиционер: Чего у вас тут? О, свежая старуха!

Дворник: Полюбуйтесь, у этого гражданина мёртвая старуха в шкафу лежит.

Я: Я просил её уйти, но она не уходит. 

Милиционер: Сейчас составим протокол и арестуем вашего виновного. А потом…(его перебивают)

Дворник: Похороним.

Я: Как, похороним? 

Дворник: По всем правилам. 

Матфей Филиппович с дворником и милиционером поднимают Старуху. Руки её вытянуты по бокам, а ноги выпрямлены и сложены вместе. 

Вдруг Старуха спрыгивает с рук на пол

Старуха: Стоп, стоп, стоп. Обождите, обождите. Надо, чтобы все в свои гробы своевременно ложились. 

Матфей Филиппович: Присовокупляю. Нельзя живого человека всенародно хоронить. Это не годится!

Дворник и Милиционер: Так мы и не собирались, мы  её только для порядку забрали,  а хоронить при всех и не собирались.

Матфей Филиппович: Да я бы и не позволил в своём присутствие живого человека хоронить.

Марья Васильевна: Вот именно! Надо что-то другое вшенародно делать.

Дворник: Разбираться, товарищи, разбираться.

Милиционер: Но в участке! Пойдёмте-ка, граждане.

Марья Васильевна: А как ше кладбище?

Милиционер: Подождёт ваше кладбище. Не волнуйтесь, гражданочка, закон торопить не надо. Пройдёмте.

Все уходят в шкаф за милиционером.

Я: Господи, среди бела дня
Накатило на меня всё.
Разреши мне лечь и заснуть Господи,
И пока я сплю накачай меня Господи
Силою твоей.
Многое знать хочу,
но не книги не люди скажут мне это.
Только ты просвети меня Господи
Путем текстов моих.
Разбуди меня сильного к битве со смыслами,
быстрого к управлению слов
и прилежного к восхвалению имени Бога во веки веков.

Затемнение.
Я лежит на полу, лицом вниз. Постепенно он приходят в себя, вскакивают, озираются. 
Я1 и Я2 выходят из шкафа.
Я, Я1 и Я2:  Ушли?

Я1: Ушли…

Я2: Совсем, совсем ушли?

Я: Кажется, совсем ушли...

Я, Я1 и Я2:  Ушли?
Я1: Ушли!
Я2: Совсем, совсем ушли!

Я: А я остался!

Я, Я1 и Я2:  Ушли?
Я1: Ушли!
Я2: Совсем, совсем ушли!

Я: А я остался!

Я, Я1 и Я2:  Ушли?
Я1: Ушли!
Я2: Совсем, совсем ушли!

Я: А я остался!

Я, Я1 и Я2: И Слава Богу!

Все Я радуются, танцуют, обнимаются.

Я: Надо это отметить!

Я1 и Я2: Помянуть!

Все Я замерли и посмотрели на шкаф. Герой осторожно подходит к шкафу, останавливается в нерешительности. Затем, собравшись с мыслями, приоткрывает дверцы. Пусто! Я, Я1 и Я2 осматривают помещение.

Я1: Господа, я, конечно, прошу прощения, но были ли похороны? Не то чтобы меня смущал сам обряд, но мертвец же ушёл.

Я2: Ушёл, но была ли старушка? Вот в чём вопрос.

Я1: Опять сон?

Я: Может и сон.

Я1: Но где же он начался?

Я2: Входила ли Старуха в мою комнату?

Я1: Приходили ли люди в чёрных пальто?

Я2: Я вернулся домой, потому что забыл ключи. Но, может быть, и это был сон?

Я1: Сон или не сон? Это вопрос.

Я: Во всяком случае, хорошо, что у меня в комнате нет мёртвой старухи, значит, не надо возиться с покойником!

Я1: Это прекрасно!

Я2: Замечательно!

Я1: Великолепно!

Я2: Восхитительно!

Я, Я1 и Я2: Чудесно!

Со шкафа на пол падает старуха.

Я: Вот сволочь! 

Я1 и Я2: Спряталась!

Я подбежал и пнул старуху по подбородку, так, что её вставная челюсть отлетела в сторону.

Я1: Не трогай Старуху!

Я: Да что её жалеть? Сволочь! 

Я2: Причём тут жалость?! 

Я1: Посадят!

Я: Как, посадят? Я же ничего не сделал. Она сама. 

Я2: Молодец, нечего сказать. Поставил бабке синяк. Доигрался?

Я1: Теперь дело передадут в уголовный розыск, и какой-нибудь следователь обвинит меня в убийстве.

Я2: Положение и без того серьёзное, а тут ещё удар сапогом. 

Я: Подождите. Тут только маленькое пятнышко. Мало ли что? Может, старуха при жизни стукнулась.

Я1: А челюсть у неё тоже при жизни выпала?

Я: Почему выпала? Вынула. Говорят, у потерявшего зубы - только свободнее язык.

Я2: Ну всё, расстрел.

Я: Как?

Я1 и Я2: Как? Как? Просто так!

Я1 и Я2 подходят к шкафу,  открывают дверцы, достают чёрные плащи, и в роли  ЧЧП, очерчивают мелом тело старухи. Фотографируют. Достают наручники и направляются к герою.

Я: Стоп, стоп, стоп. Я не согласен. Как так, ни за что ни про что, невиновного человека сажать.  Идите вы, знаете куда?

Я1 и Я2: Куда?

Я (беззвучно посылает их куда надо): В шкаф. 

Я1 и Я2: Что? А ты тогда, знаешь куда, иди?

Я: Куда?

Я1 и Я2: В магазин!

Я: А вот и пойду!

Я1 и Я2: Вот и иди!

Я: И пойду!

Я1 и Я2:  Вот и иди!

Я: И пойду!

Я1 и Я2: Ну так иди!

Я: И пойду!

Я1 и Я2: Так иди!

Я: Как захочу, так и пойду! Вы тут не командуйте! 

Я1 и Я2: Мы и не командуем.

Я: Нет, командуете.

Я1 и Я2: Нет, не командуем.

Я: Нет, командуете.

Я1 и Я2: Нет, не командуем.

Я: Нет, ко... Да что вы себе позволяете?!

Я1 и Я2: Иди-ка ты лучше в магазин.

Я: И оставить старуху?!

Я1: А ты думаешь, она убежит?! 

Я2: Лежала тут, лежала, вдруг вскочила, нашла челюсть, сполоснула, отряхнулась, побежала. 

Я1: Спасибо, мол, братец, выспалась. 

Я: Дождёшься от неё, как же. Исчезла бы она каким-нибудь чудесным образом... (шарит в кармане) Ладно, вы правы надо прежде всего поесть, (недовольно смотрит на Я1 и Я2) тогда и мысли будут яснее, и тогда я предприму что-нибудь с этой падалью. Глаза б мои тебя не видели!

Герой достаёт из кармана какую-то мелочь, две монетки кладёт старухе на глаза. Идёт к выходу.

Я: Одиннадцать рублей. Значит, я могу купить себе ветчины и хлеб, и ещё останется на табак. Живём! 

Герой выходит из комнаты, а Я1 и Я2 заходят в шкаф. Затемнение. Шкаф становится киоском- булочной. У него выстраивается очередь. Входит герой.

Я: Кто последний?

Какая-то дама: была я, но за мной уже занимали, так что вы за той дамой, которая заняла за мной, а я вот за этой женщиной занимала.

Какая-то дама: Женщина, не путайте, вы не за ней, а за дамой, которая за мной занимала, а я перед вами заранее занимала, потом отходила, но место занимала.

Какая-то дама: Ничего вы не занимали, когда я занимала, тут ещё не занято было.

Какая-то дама: Ещё как занято, где это вы видели, чтобы у нас не занято было?

Какая-то дама: Занято, занято. Тут всегда занято.

Начинается занимательная ссора. Входит Милая дамочка.

Милая дамочка: Здравствуйте. Кто последний в булочную?

Какие-то дамы: (отрываясь от разборок) Он. (возвращаются к разборкам)

Какие-то дамы: Так кто ту занимал, не занимал?

Какие-то дамы: Сейчас я как займу, мало не покажется!

Какие-то дамы: Ничего вы не займёте, до вас уже занято!

Милая дамочка: Благодарю вас, милые дамы.

Из булочной выходит продавщица и тоже ввязывается в ссору. Все занимают друг за другом очередь, выталкивая то одного то другого, то третьего. На протяжении всего последующего  разговора Милой дамочки с героем ссора у магазина разрастается, появляются дворник, милиционер, люди в чёрном пальто, они все  ввязываются в разборку занимая разные места. 

Милая дамочка: Вы не знаете, что там происходит?

Я: Простите, не знаю.

Милая дамочка: А вы не могли бы пойти и выяснить, что там происходит?

Я: Простите, но меня это ни сколько не интересует.

Милая дамочка: Как? Ведь вы же сами задерживаетесь из-за этой очереди. Мне вас жалко. Вы, должно быть, холостой? 

Я: Да, холостой.

Милая дамочка: Бедный, давайте я куплю всё, что вам нужно, а вы подождёте снаружи. Не мужское это дело - за хлебом стоять. Нет, нет, ни каких возражений. Ступайте. Что вы собирались купить? 

Я: Видите ли, я собирался купить чёрного хлеба, но только формового...

Милая дамочка: Который дешевле! Я его тоже больше люблю.

Милая дамочка, легко, словно танцуя, прошла мимо всех ссорящихся и уже дерущихся людей, захватила продавщицу и скрылась в киоске.

Я: Какая милая дамочка. Теперь это такая редкость. Просто прелесть, какая она хорошенькая! А какие у неё глазки!

Милая дамочка: Какие?

Я (смотря в глаза милой дамочке): Светло-карие.

Милая дамочка: Вот, держите.

Я: Бесконечно вам благодарен.

Милая дамочка: Вы, значит, сами ходите за хлебом?

Я: Не только за хлебом, я себе всё сам покупаю.

Милая дамочка: А, где же вы обедаете?

Я: Обыкновенно я сам варю себе обед или ем в пивной.

Милая дамочка: Так вы любите пиво?

Я: Нет, я больше люблю...

Я и Милая дамочка: Водку!

Милая дамочка: Как это хорошо! Я тоже люблю водку.

Я: Я хотел бы когда-нибудь выпить с вами водки.

Милая дамочка: И я хотела бы выпить с вами водки.

Я: А вы верите в Бога?

Милая дамочка: Конечно, я верю в Бога.

Я: А не купить ли нам водки и пойти ко мне? Я живу совсем рядом.

Милая дамочка:  Конечно! Простите, а можно вас спросить об одной вещи?

Я: Конечно, спрашивайте.

Милая дамочка: Вам завтра утром на работу не надо?

Я: Нет, я писатель и готов пить с вами до самого утра.

Милая дамочка: Как это замечательно, а о чём вы сейчас пишете?

Из киоска- булочной высовывается Старуха и вешает на одну дверцу часы, на другую - табличку "обед".

Я: Старуха!

Милая дамочка: Простите?

Я: В смысле, я пишу о старухе, которая ворвалась в жизнь одного человека и умерла прямо у него в комнате.

Милая дамочка: Вам действительно следует выпить водки.

Я: Нет!

Милая дамочка: Простите?

Я: В смысле, водки нет. Я пойду, куплю её и тут же вернусь.

Милая дамочка: Как это хорошо! А я вас тут подожду.

Герой идёт в сторону толпы, "ссора" поглощает его и Милую дамочку. Затем ссорящиеся расходятся, на сцене сидит только, читающий книгу, Сакердон Михайлович и Старуха, которая наизусть вторит его словам. Сакердон Старуху не видит и не слышит.

Сакердон Михайлович и Старуха: Господи пробуди в душе моей пламень Твой.
                                                               Освети меня Господи солнцем Твоим.
                                                               Золотистый песок разбросай у ног моих
                                                               чтоб чистым путем шел я к Дому Твоему.

Раздаётся стук в дверь. Сакердон вскакивает, убирает книгу в шкаф, туда же заходит Старуха. Сакердон закрывает дверцы и идёт к двери.

Сакердон Михайлович: Кто там?

Я: Это я. 

Сакердон Михайлович(Сакердон открывает дверь): Очень рад.

Я: Я не оторвал вас от работы?

Сакердон Михайлович: Нет, нет, я ничего не делал, так, сидел на полу и всё. 

Я: Видите ли. Я пришёл к вам с водкой и закуской. Если вы ничего не имеете против, давайте выпьем. 

Сакердон Михайлович: Очень хорошо. Вы входите.

Я откупорил бутылку с водкой, а Сакердон Михайлович поставил на стол две рюмки и тарелку с вареными яйцами.

Я: Тут у меня сардельки. Будем их есть сырыми или варить?

Сакердон Михайлович: Мы их поставим варить, а сами будем пить водку под варёные яйца. Превосходные варёные яйца! 

Сакердон   Михайлович  поставил  на  керосинку кастрюльку, и Я и Сакердон Михайлович сели пить водку.

Я: Прекрасно. Ваше здоровье!

Сакердён и герой чокаются рюмками, выпивают. 

Сакердон Михайлович и Я: Вкусно!

Потом чокаются яйцами, чистят их, закусывают.

Сакердон Михайлович:  Водку пить полезно! Сам Мечников писал, что водка полезнее хлеба, а хлеб - это только солома, которая гниёт в наших желудках.

Я: Голова! Непонятно, почему он сам при этом не пил? Ваше здоровье!

Сакердон Михайлович и Я: Вкусно!

Сакердон Михайлович: Чудак, или пил, но скрывал. Ваше здоровье!

Я: Вкусно!

Сакердон Михайлович:  Вкусно! Вы закусывайте, закусывайте.

Но в это мгновение в комнате что-то щелкнуло.

Я: Что это?

Они  сидели  молча  и   прислушивались.   Вдруг щелкнуло  еще  раз. Сакердон Михайлович вскочил со стула и, подбежав к окну, сорвал занавеску.

Я: Что вы делаете?

Сакердон Михайлович, не отвечая, кинулся  к керосинке,  схватил  занавеской кастрюльку и поставил ее на пол.

Сакердон Михайлович: Черт побери! Я  забыл  в  кастрюльку  налить воды, а кастрюлька
эмалированная, и теперь эмаль отскочила.

Я (кивая головой): Все понятно.

Они сели опять за стол.

Сакердон Михайлович: Черт с ними, мы будем есть сардельки сырыми.

Я: Я страшно есть хочу.

Сакердон Михайлович: Кушайте.

Я: Ведь я последний раз  ел  вчера,  с  вами  в подвальчике,  и  с  тех  пор  ничего  еще не ел.

Сакердон Михайлович: Да, да, да.

Я: Я все время писал.

Сакердон Михайлович: Черт побери!

Я: Еще бы!

Сакердон Михайлович:  Много, поди, наваляли?

Я: Да... исписал пропасть бумаги.

Сакердон Михайлович: Ого! Приятно видеть перед собой гения.

Я: Ещё бы!

Сакердон Михайлович: За гения наших дней!

Сакердон Михайлович и Я: Вкусно!

Я: Сакердон Михайлович, а я ведь сегодня влюбился.

Сакердон Михайлович: Да вы что? 

Я: Да, в булочной. Она даже согласилась идти ко мне пить водку. Но мне пришлось удрать.

Сакердон Михайлович: Не хватило денег?

Я: Нет, денег хватило. Но, понимаете, у меня в комнате в некотором роде другая дама.

Сакердон Михайлович: Женитесь!

Я: Нет! На этой даме я точно не женюсь. А другую... боюсь, я её больше не увижу.

Сакердон Михайлович: Тогда напишите об этом, вы же гений - обязательно получится нечто восхитительное. За вас! (выпивает) Вкусно.

Я: Вы правы, я так и поступлю. Ваше здоровье! (выпивает) 

Сакердон Михайлович: Вкусно. А хотите я вам анекдот расскажу?

Я: Конечно, это будет в самый раз.

Сакердон Михайлович: Один священник заходит в склеп к покойникам и говорит - Христос Воскресе, а они ему - Воистину Воскресе! Представляете. Смешно же...

Я: Сакердон Михайлович, а как вы относитесь к покойникам?

Сакердон Михайлович: Совершенно отрицательно, я их боюсь.

Я: Да, я тоже терпеть не могу покойников. Подвернись мне покойник, я бы пнул его прямо в морду, чтобы челюсть отлетела. Ненавижу покойников и детей.

Сакердон Михайлович: Да, дети нынче гадость.

Я: А что, по-вашему, хуже: дети или покойники?

Сакердон Михайлович: Дети пожалуй, хуже, они чаще мешают, а покойники не врываются в нашу жизнь.

Я: Врываются! (пауза)

Сакердон Михайлович: За здоровье! (выпивают)

Я: Сакердон Михайлович, хочу спросить вас, Вы веруете в Бога?

Сакердон Михайлович: Вкусно... Понимаете, есть неприличные поступки. Неприлично спросить  у человека пятьдесят рублей в долг, если вы видели, как он только что положил себе в карман
двести.  Его дело: дать вам деньги или отказать; и самый удобный  и  приятный  способ  отказа  -  это соврать,  что  денег нет. Вы же видели, что у того человека  деньги есть, и тем самым лишили его возможности вам просто и приятно отказать.  Вы лишили его права выбора, а это - свинство.  Это неприличный и бестактный поступок. И спросить человека: "веруете ли в Бога?"  - тоже поступок в наше время бестактный и неприличный.

Я: Но тут же нет ничего общего.

Сакердон Михайлович: А я и не сравниваю.

Я: Ну, хорошо. Извините меня за столь бестактный и неприличный вопрос.

Сакердон Михайлович: Ничего, я просто не стал вам отвечать.

Я: Понимаю. Просто я подумал, ведь можно же не верить всю жизнь, а в четверг уверовать.

Сакердон Михайлович: Лучше в воскресенье.

Я: Или в воскресенье. А верите ли вы в бессмертие?

Сакердон Михайлович: Понимаете, есть неприличные поступки. Неприлично спр.... Вы что, уходите? А водка?

Я: Пожалуй, мне пора. Ваше здоровье!

Герой выпивает и уходит

Сакердон Михайлович: Вкусно.

Сакердон допивает водку, достаёт из шкафа книгу и продолжает читать, а Старуха, сидя в открытом шкафу, вторить.

Сакердон Михайлович и Старуха: Награди меня Господи словом Твоим,
                                                                чтобы гремело оно, восхваляя Чертог Твой.
                                                                Поверни Господи колею живота моего,
                                                                чтобы двинулся паровоз могущества моего
                                                                Отпусти Господи тормоза вдохновения моего.
                                                                Успокой меня Господи
                                                                 и напои сердце моё источником дивных слов Твоих.

Затемнение. Пьяный герой идёт по улице, появляется юный натуралист с ручкой и блокнотом, рассматривает героя, записывает, проверяет рефлексы. Затем появляется ещё один юннат и ещё. Много натуралистов идут за героем. Герой замахиваются для удара, но промахиваются и  падает лицом вниз. Юннаты изучают героя. 

Юннат1: Напился. 

Юннат2: Ругался. 

Юннат3: Сломал деревцо. 
                 
Юннаты: Стыдно смотреть юннатам в лицо!

Появляется Милая дамочка.
                 
Милая дамочка: Милые, милые юннаты. Ему должно быть очень стыдно. (герой поднимает голову, смотрит на Милую дамочку) Это, конечно, не мужской поступок. Вы же обещали... Дали слово вместе выпить водки, а напились один...

Юннат1: Напился. 

Юннат2: Подрался. 

Юннат3: Забыл про словцо. 
                 
Юннаты: Стыдно смотреть даме в лицо!

Я: И ничего не стыдно! Милая, милая дамочка! Постойте… Я не хотел вас бросать. Поймите, я буду день и ночь лежать, то есть, стоять в очереди той булочной и ждать нашей встречи. А потом просить, просить прощения до тех пор, пока вы не скажете, что согласны со мной выпить водки. 

Появляются люди в чёрном пальто.

ЧЧП1: Так, так, так. Нарушитель. Гражданин, вставайте!

ЧЧП2: Именем закона, вставайте!

Я: Не встану!

ЧЧП1: Если вы, гражданин, не встанете, мы вас заставим встать!

Юннаты: Правильно! Этот гражданин постоянно появляется на нашем пути и мешает ходить взад и вперёд.

Я: Мешал и буду мешать.

Милая дамочка: Да чего тут долго разговаривать. 

ЧЧП: Именем закона, ...

Слышен стук. Все насторожились. Появляется старуха со стрелками вместо рук.

Старуха: Вот я и пришла.

Юннаты и Милая дамочка и ЧЧП: Вот мы и ушли. Господа, не будем мешать писателю!

Милая дамочка и ЧЧП с юннатами уходят.

Я: Постойте! Куда же вы? А тебя я не ждал! Да, так бывает: ты приходишь, а тебя не ждут!

Старуха: без четверти три.

Я: А у меня время терпит; у меня время совершенно мое. Хватит, хватит тикать. Я сейчас же вернусь в свою комнату и разберусь с тобой раз и навсегда!

Герой бежит. Старуха исчезает. Герой оказывается в своей комнате. Останавливается перед шкафом.

Я: А вдруг старуха исчезла? Я открою шкаф, а старухи-то и нет. Боже мой! Неужели чудес не бывает?!

Герой аккуратно открывает дверь, старуха бросается на него, но он с криком успевает захлопнуть дверь и отскочить на несколько метров.  

Я: (сначала он начинает шептать, а потом говорит всё громче и доходит до крика) Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя. Так стоять нельзя!

Появляется Я1 и Я2

Я1: Да, так стоять нельзя.

Я2: Надо вырвать дверь и раздробить этой старухе череп. Вот что надо сделать!

Я1: Хватай топор, врывайся в шкаф и трах!..

Я2: Или подожги шкаф, и спали её замертво!

Я1: Нет, выкинь шкаф в окно, этаж ведь последний, так что она ещё успеет подумать о своем поведении.

Я2: Или как в древнегреческом театре, убьём старуху за сценой, потом вывезем тело, и пусть все думают, как мы это сделали.

Я и Я1: Она и так мёртвая!

Я2: Это как посмотреть, понимаешь, покойники - народ неважный. Их зря называют покойниками, они скорее - беспокойники. За ними надо следить. Спроси любого сторожа из мертвецкой. Думаешь, он для  чего поставлен там? Только для одного: следить, чтобы покойники не расползались.

Я1:  Да, бывают в этом случае забавные истории. Один сторож отлучился из мертвецкой на пару минут, так покойник выполз и заполз в палату рожениц, да так перепугал их, что одна роженица тут же произвела  преждевременный выкидыш, а покойник набросился на выкинутый плод и начал его, чавкая, пожирать. А когда одна храбрая сиделка ударила покойника по спине табуреткой, то он укусил эту сиделку за ногу, и она вскоре умерла от заражения трупным ядом. Забавно…

Я2: Да, покойники народ  неважный, и с ними надо быть начеку.

Я:(наконец-то совладав с собой)  СТОП! Это всё чушь, полная чушь! Покойники неподвижны!

Я2: Хорошо, тогда открой эту дверку, чего бояться.

Я1: Да, там же, как ты говоришь, неподвижный покойник

Я: И открою!

Я1 и Я2: Ну-ну, давай. Попробуй.

Герой хватает топор, который принёс Я1 и бежит к шкафу. 

Я1 и Я2: Подожди!

Герой открыл шкаф и старуха выпала из него на пол.

Я: Теперь мы с тобой рассчитаемся. (герой заносит топор) 

Я1: Стоп, стоп, стоп. Не горячись. 

Я2: Вспомни Достоевского. Может быть, много пятен, знаки, кровь, а ты не увидишь, не заметишь, потому что соображение ослабело.

Я1: Да, нам только следов не хватало. Но стало быть, не оставил же еще совсем разум, стало быть, есть же соображение и память, коли сам спохватился и догадался!

Я2: Чудесно. Но что теперь с этим делать? 

Я1: Соберём чемоданы и свалим отсюда к чёртовой матери!

Я: Нет, лучше мы соберём её в чемодан, отвезём за город и спустим в болото. Знаю я одно подходящее местечко.

Я1: Я даже не хочу знать, откуда.

Я: И не надо. Доставай чемодан.

Я, Я1 и Я2 достали из шкафа чемодан и принялись упаковывать туда старуху, завернув её в тряпку , только очень аккуратно, на всякий случай, держа топор наготове, мало ли что. После непродолжительных мучений старушка влезла в чемодан, но возникла проблема с крышкой, т.к. то одна, то другая часть тела старухи высовывалась из чемодана, не давая его закрыть. Вдруг в дверь постучали и сразу вошли. Я, Я1 и Я2 тут же захлопнули крышку и сели на чемодан. 

Марья Васильевна: Вы меня жвали?

Я: Я? Нет.

Марья Васильевна: Вы ш кем-то ражговаривали?

Я: Нет, нет, вам показалось. Я писал. 

Марья Васильевна: Как-то громко вы пишете.

Я: Писатель, вообще, профессия шумная.

Вдруг Я1 и Я2 замечают вставную челюсть старухи, которая лежит прямо у ног Марьи Васильевны. 

Марья Васильевна: И много вы уше напишали? А то тут шпрашивали.

Я: Да... исписал пропасть бумаги.

Марья Васильевна: Надо ше. А о чём? 

Герой пытается увести Марью Васильевну подальше от челюсти. 

Я: О чудотворце.

Марья Васильевна: Как интерешно. Люблю шкашки. 

Марья Васильевна проходит и садится на чемодан, явно планируя задержаться. Смотрит на героя. Неловкая пауза.

Я: А это не сказка, я писал о чудотворце, который не творит чудес. Но потом пришла старуха и умерла. Пришлось решать что с ней делать. Захотелось есть. Встретил милую дамочку. Убежал. Выпил с другом. Придумал. Осталось воплотить.

Марья Васильевна: Гошподи, пошлал ше Бог шошеда. Надо ше думать, что пишете. Прочтут!

Я: Марья Васильевна, а вы верите в Бога?

Марья Васильевна: Понимаете, ешть неприличные поштупки. Неприлично шпрошить у человека...

Я: Я всё понял, можете не продолжать

Марья Васильевна: Вы куда-то собрались?

Я: К тётке.

Марья Васильевна:  Шкоро приедете?

Я: Да. Мне нужно только отвезти кое-какое бельё постирать. Я приеду, может быть, и сегодня.

Марья Васильевна: Так жачем же ехать, давайте я вам помогу, а вы пишите, мы же шошеди. Под одной крышей ходим, одну ответштвенношть делим. Шегодня я вам помогу, жавтры - вы. Мало ли что...

Марья Васильевна говорит и встаёт желая взять чемодан.

Я(перебивает): Нет! То есть, большое спасибо, но я как-нибудь сам.

Марья Васильевна: Хм. Ну и пожалуйста. Шошед.

Марья Васильевна идёт к двери замечает челюсть.

Марья Васильевна: О, челюшть!

Я: Где? Ничего себе! Откуда она тут взялась? Ваша?

Марья Васильевна: Как вам не штыдно, мошно подумать у меня ешть проблемы ш телештью!

Я: У Вас? Нет, что вы.

Входит Матфей Филиппович

Матфей Филиппович: Здравствуйте. Что за крик, а драки нет?

Я: Здравствуйте, здравствуйте, Матфей Филиппович. Проходите, не стесняйтесь.

Матфей Филиппович: Куда-то собираетесь?

Я: Да. К тётке, за город, кое-какое бельё отвезти.

Марья Васильевна: И челюшть. Вот, полюбуйтешь, у него в комнате челюшти чьи-то валяютшя. 

Я: Так это ж моя! (герой забирает у Марьи Васильевны челюсть и кладёт в карман)

Марья Васильевна: Как ваша? Вы ше только, что говорили, что она ничья.

Матфей Филиппович:  И зубы у вас на месте.

Я: Так я это... Понимаете, есть неприличные поступки. Неприлично спросить  у человека пятьдесят рублей в долг, если вы видели, как он только что положил себе в карман двести.  Его дело: дать вам деньги или отказать; и самый удобный  и  приятный  способ  отказа  -  это соврать,  что  денег нет. Вы же видели, что у того человека  деньги есть, и тем самым лишили его возможности вам просто и приятно отказать.  Вы лишили его права выбора, а это - свинство.  Это неприличный и бестактный поступок. И спросить человека: "ваша ли это челюсть?"  - тоже поступок бестактный и неприличный.

Матфей Филиппович: Так тут нет ничего общего.

Я: А я и не сравниваю.

Марья Васильевна: Шумашедший! Что ш ним разговаривать! (уходит)

Матфей Филиппович: Ах так. Извините, что мы задали вам столь бестактный и неприличный вопрос!

Я: Ничего. Просто, эта челюсть - очень болезненная для меня тема, вот я и не стал отвечать.  

Я1 и Я2 стали жестами показывать, что время идёт и пора бы уже ехать.

Я: Лучше я поеду к тётке.

Матфей Филиппович и (выглянувшая из-за двери) Марья Васильевна: Да, лучше едьте к тётке.

Я: Тогда, извините, Матвей Филлипович, вы не богаты деньгами? Я послезавтра получу. Не могли ли бы вы мне одолжить тридцать рублей?

Матфей Филиппович: Мог бы. (достаёт из кармана купюру)

Я: Большое спасибо.

Матфей Филиппович: Не стоит, не стоит. Хорошей дороги, и будьте осторожны.

Я: Да, да. Благодарю. Приеду и сразу же всё отдам.

Я вежливо подталкивает Матфея Филипповича к выходу. Закрывает дверь 

Я1: Я уж думал, они ни когда не уйдут!

Я2: Ещё эта челюсть. Будь она неладна!

Я: Так, всё. Надо ехать, пока ещё кто-то не пришёл (все трое переплюнули и постучали), время не ждёт.

Я1: Присядем на дорожку.

Я2: На старушку.

Все трое садятся на чемодан.

Я: Интересно, а сидеть на трупе - это хорошая примета?

Я1: Сомневаюсь, что кто-то проверял...

Я2: Если сидеть на дорожку - примета хорошая, значит, когда ты сидишь на старушке перед дорожкой, то это тоже хорошо, и тебя ни кто не осудит.

Я1: А если просто сидишь?

Я2: А нечего просто так на старушках сидеть!

Герои встают с чемодана.

Я1 и Я2: Ну, с Богом!

Я: Не с Богом, а с чемоданом.

Герой берёт чемодан и чуть не падает, так как готовился к неподъёмной тяжести, а он совсем ничего не весит. Я1, Я2 и Я уходят. Затемнение. Один герой идёт по улице. Вдруг появляется Милая Дамочка, герой бросается к ней, но падает, так как чемодан вдруг стал жутко тяжёлым. Герой хочет догнать дамочку, но не может оставить чемодан, он пытается его столкнуть, но тот словно врос в землю.

Я: Проклятая Старуха!

На сцену с песней 
(Когда юннат, сачок в руке сжимая,
В лесную чащу лезет наугад,
Он непременно кого-нибудь поймает.
А если нет - какой же он юннат!
Глупец дрожит от страха и трясется,
Коровку божью трогая рукой.
Юннат спокоен, он весело смеется.
Он рад, встречаясь даже со змеей.
Сачком, лопатой, сеткою, киркою,
Крючком и крепкой удочкой своей
Умей бороться, открывать и строить.
И побеждать врагов своих умей!.)
выходят юннаты и видят стоящего на карачках героя изо всех сил старающегося сдвинуть чемодан.

Юннат 1: Удивительно!

Юннат 2: Поразительно!

Юннат 3: Восхитительно!

Юннат 4: Интересно  было бы исследовать это явление.

Юннат 5: Науке известны такие факты,  но причины их непонятны.  

Юннат 1: Куда пропадает мышечная сила, ученые еще достоверно сказать не  могут.

Я: Сами бы вы пропали.

Юннат 2: Дать бы ему исследовательскую пилюлю юнната.

Я: Какую ещё пилюлю?

Юннат 2: Пилюля?  

Юннат 3: Я не собираюсь давать ни каких пилюль.

Я: Но  вы  же  сами только что сказали, что хотите дать мне пилюлю.

Юннат 4:  Нет, нет, вы ошибаетесь. Про пилюлю я не говорил.

Я: Ну  я-то слышал, как вы сказали про пилюлю.

Юннат 5: Нет.

Я: Что нет?

Юннат 1: Не говорил!

Я: Кто не говорил?

Юннат 2: Вы не говорили.

Я: Чего я не говорил?

Юннат 3: Вы, по-моему, чего-то недоговариваете.

Я: Я  ничего  не  понимаю. Чего я недоговариваю?

Юннат 4: Ваша речь очень типична. Вы недоговариваете начатой мысли, торопитесь и заикаетесь.

Я: Когда же я заикался?  Я говорю довольно гладко.

Юннат 5:  Вот в этом-то  и  есть ваша ошибка. Видите? Вы даже от напряжения  начинаете покрываться  красными  пятнами.  

Юннат 1: У вас еще не похолодели руки?

Я: Нет. А что?

Юннат 2: Так. Предположение.

Юннат 3: Мне кажется,  вам  уже тяжело дышать.  

Юннат 4: Лучше сядьте,  а то  вы можете упасть. Отдохните.
   
Я: Да зачем же это?

Юннаты: Тсс.  Не напрягайте голосовых связок.  Сейчас мы  вам постараемся облегчить вашу ношу. Давайте чемодан.

Юннаты тянутся к чемодану.

Я(резко встаёт и орёт что есть мочи): Пошли ВОН! Мерзкие дети! Нет в душе мой добродетели!

Ошарашенные натуралисты некоторое время стоят в оцепенение. Герой машет на них руками. Опомнившись, юннаты крутят пальцем у виска и убегают прочь. Герой берёт чемодан, который вновь стал лёгким. Сзади загорается будка продажи железнодорожных билетов.

Я: Можно обратный билет до Лисьего Носа? (ему протягивают билет) Спасибо. 

Будка гаснет. Подъезжает поезд. Герой садится в вагон, в котором уже сидят три человека, один вроде как спит, второй нагло рассматривает героя, а третий отвернулся к окну. Герой ставит чемодан и садится на скамейку. Входят два человека в чёрном пальто, оглядываются. Все трое попутчиков замечают вошедших и словно замирают, стараясь не смотреть ЧЧП в глаза. Герой аккуратно подталкивает чемодан под скамейку. Собирается с духом. Встаёт и направляется прямо к ЧЧП.

Я: Здравствуйте, простите, у вас закурить не найдётся?

Весь вагон в недоумении смотрит на героя. Рука ЧЧП1 медленно лезет во внутренней карман. Вагон ждёт. ЧЧП1 достаёт сигареты.

ЧЧП1: Держите.

ЧЧП2: Но, табак – твой злейший враг.

ЧЧП (оба): Если бросишь ты курить, может, дольше будешь жить! 

Молодой человек, который смотрел в окно: Обещаете?

ЧЧП1: Забираем.

ЧЧП идут к молодому человеку у окна.

ЧЧП2: Гражданин, именем закона, вы арестованы.

ЧЧП подставляют руки. Молодой человек начинает падать в обморок, но его подхватывают и резким движением возвращают на место. 

Молодой человек, который смотрел в окно: Подождите. Как?

ЧЧП(оба): Как? Как? Просто так! Пора бы уже и запомнить. 

Молодой человек, который смотрел в окно: Но за что? В чём я виноват?

ЧЧП 1: Опять двадцать пять (обращаясь к герою) Как думаете, знает?

ЧЧП 2: Вы не стесняйтесь, отвечайте.

ЧЧП 1: А мы послушаем...

ЧЧП 2: Ну что же вы молчите?

Я: Да.

ЧЧП 1: Что, да?

Я: Знает.

ЧЧП 2: Что знает?

Я: Всё знает.

ЧЧП 2: Видите. Вы знаете.

ЧЧП 1: Вы знаете.

ЧЧП 2: Вы знаете.

ЧЧП 1: Ну, конечно, знаете!

ЧЧП 2: Ясно, что вы знаете!

ЧЧП 1: Несомненно,

ЧЧП 2: Несомненно,

ЧЧП 1: Несомненно знаете. 

Я(тихо): Нет. 

ЧЧП 1: Что?

Я(чуть громче): Нет.

ЧЧП 2: Что? 

Я(ещё чуточку громче): Нет.

ЧЧП 1: Нет?

Я(громче): Нет!

ЧЧП 2: Что, нет?

Я(орёт): Он не знает ничего,
Не слыхал он ничего,
Не слыхал и  не видал,
И не знает
Ничего!
               
Пассажиры поезда: Ну, ну, ну, ну! Ну писатель, ты попал!

ЧЧП (оба):  Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врешь!

ЧЧП1: Всё. Теперь ты не уйдёшь!

ЧЧП2: Гражданин, возьмите свой чемодан. Вам придется с нами проехать.

Я: Я понял.

Герой подходит к своему месту, тянется за чемоданом, достаёт его из-под скамейки, его руки трясутся, чемодан падает, крышка открывается, герой машинально отпрыгивает в сторону и замирает. Пусто, внутри только тряпка, в которую была завёрнута старуха. Весь вагон внимательно следит за происходящим.

ЧЧП1: Что у вас тут?

Я: Старуха.

ЧЧП2: Полюбуйтесь, у этого гражданина, в чемодане рукопись в тряпку завёрнута.

Я: Старуха!

Пассажиры поезда: Старуха?

ЧЧП 1: Какая Старуха?

Я: Старая Старуха! Старуха, где ты? Старуха! Старуха-а-а-а!

ЧЧП 2: Успокойтесь, вот она, ваша повесть.

ЧЧП 1: Гражданин, зачем же так орать?

Я: Я хотел от неё избавиться. Я её и так и эдак.... и подорожником.

Пассажиры поезда: А разве подорожник не для людей?

ЧЧП (оба, листая рукопись): Так эта повесть как раз про людей.

ЧЧП 2: Надо же, тут и про нас написано.

ЧЧП 1: Захар Захарович, позвольте отметить, вы написаны блестяще, а вот я говорю несколько иначе. И к расстрелам подхожу серьёзнее. 

ЧЧП 2: Иван Иванович, простите, но это вы написаны блестяще, а вот я говорю несколько иначе. И расстреливаю серьёзнее.

ЧЧП 1: Ну знаете, Захар Захарович, да когда же я так говорил: "Именем закона, вы арестованы!" или " Буду резать, буду бить - Всё равно тебя убить!"?

ЧЧП 2: Иван Иванович, да вы постоянно так говорите. Вот, хотя бы при вчерашнем аресте. У писателя же всё записано.

ЧЧП 1: Позвольте, вы на писателя не ссылайтесь, он своё дело сделал (хорошо, что не расстреляли) вы написаны гениально! А вот я, так не говорю и у вас, Захар Захарович, нет никакой совести, раз вы это не замечаете. Или вы просто мошенник.
 
ЧЧП 2: Кто мошенник? Это я? Это я? Это я мошенник?!

ЧЧП 1: Да, вы! У вас нет ни какой совести!

ЧЧП 2: Нет, постойте, Иван Иванович, Вы мне скажите, это я мошенник?

ЧЧП 1: Да, вы!

ЧЧП 2: Нет, постойте!...

ЧЧП 1: Да отстаньте же Вы! 

ЧЧП 2: Нет. Это что же, я, по-вашему, мошенник? 

ЧЧП 1: Да, мошенник!!! 

ЧЧП 2: Ах так, значит по-вашему я мошенник! Так Вы сказали? 

ЧЧП 1: Убирайтесь вон! Балда какая! Я еще пошел на ответственное дело. Вам слово сказали, а Вы уж и на стену лезете. Кто же Вы после этого? Просто идиот! 

ЧЧП 2: А Вы убийца и шарлатан! 

ЧЧП 1: Это кто тут шарлатан? Я - закон и вам этого не прощу! Я вас сейчас же скину с поезда!

ЧЧП 2: Попробуйте скиньте! 

ЧЧП 1: Скину, скину, скину, скину! 

Я: Руки коротки! 

ЧЧП 1: Это у меня-то руки коротки? 

Я: Ну да! 

ЧЧП 2: У Вас! У Вас! Скажите, ведь у него? 

Пассажиры поезда: У него! У него!

ЧЧП 1: Ах так, Захар Захарович. Я вызываю вас на дуэль. (кидает в ЧЧП2 книгой, она падает на пол) Сойдёмте с поезда!

ЧЧП 2: Как вам будет угодно, Иван Иванович!

Пассажиры поезда:  Дуэль! Дуэль! Дуэль! Дуэль!

ЧЧП (оба): Попрошу вас быть моими секундантами!

ЧЧП (оба): Не вашими, а нашими!

Пассажиры поезда:  Вашими, вашими. Пройдёмте же скорее. Дуэль! Дуэль! Дуэль! Дуэль!

ЧЧП (оба): Только после вас.

ЧЧП (оба): Нет, только после вас!

Пассажиры поезда:  Дуэль! Дуэль! Дуэль! Дуэль!

Поезд останавливаются все кроме героя выходят. Спустя несколько мгновений Я подходит к чемодану, осматривает со всех сторон, затем начинает метаться по вагону, заглядывая под все скамейки. Появляются Я1 и Я2, они тоже носятся по вагону в поисках старухи. 

Я1: Да, разве можно тут сомневаться? Конечно, пока я отвлёкся, старуху украли! 

Я2: Это можно было предвидеть!

Я: Этот тип с наглым взглядом мне сразу не понравился!

Я1: Спящий тоже был довольно подозрительный!

Я2: Хорошо, хоть челюсть осталась.

Я и Я1: И чего же в этом хорошего?!

Герой достаёт из кармана челюсть старухи, заворачивает в тряпку, кладёт в чемодан и закрывает.

Я: Ещё эта книга...

Я1:  Ну, кто теперь поверит, что я не убивал эту старуху?!

Я2: Меня сегодня же схватят.

Я: Стоп. Книга! Конечно, Старушки нет, книга есть!

Я1 и Я2: И?

Я: Её оставила Старуха!

Я1 и Я2: Она мёртвая!

Я: И?

Я1 и Я2: Всё.

Я2: Мёртвые старухи книги не подбрасывают.

Я1: И желаний не исполняют.

Я2: Это уже, извините, абсурд!

Я: А почему нет? Где доказательства?! Хочу и верю! Слышите, чудотворцы творят чудеса! Умеют и не отвертятся. Я требую справедливости!

Я1: Нашёл где её требовать. 

Я: А мне хватит добиться справедливости где-то в одном месте! Хоть на  квадратном миллиметре и оттуда взывать к рассудку остальных!

Я2: Конечно, в сторонке, никому не мешая, но активно и громко стуча...

Я1: А ещё, можешь очень смешно выступать без публики, оттачивая мастерство из окна
и аплодируя самому себе.

Я2: Или, можно попытаться одному устранить митинг, но дама, закрыв двери и отключив телефон, чтобы не мешали..

Я1: И разговаривать с собой до тех пор, пока не получишь свои исчерпывающие 
ответы на свои глубокие вопросы.

Я (тихо): Лучше написать.

Я1 и Я2: Что?

Я: Написать!

Я1 иЯ2: Что написать?

Я: Всё написать. Надо просто написать.

Я1 и Я2: Ну, ну. Иди, пиши.

Я: И пойду.

Я1 и Я2: Ну, так пиши.

Я: Сейчас пойду.

Я1 и Я2: Так иди, пиши.

Я: Уже иду.

Я1 и Я2: Ну, так давай, иди и пиши. Или боишься?

Я: Пошли вон! Всё, нет больше к вам добродетели! Идите к чёрту. Я сам буду решать, что писать, а что не писать. Поняли?!

Я1 и Я2: Да поняли мы, поняли. 

Я: А раз поняли, вот и идите. Я всё сделаю сам. Пошли ВОН!

Герой забирает книгу, берёт  чемодан и выходит из вагона. Поезд уезжает вместе с Я1 и Я2. Стук колёс сменяется пением птиц, журчанием ручейка, шелестом листвы. Герой оглядывается. Опускается на колени, открывает чемодан, достает тряпку, разворачивает, вместо челюсти на ней лежит гусеница. Он вертит её в руках, рассматривает, затем опускает на землю.

Я: Спасибо тебе Старуха! Аминь.

Вдруг раздается два выстрела и буря оваций. Я открывает рукопись на последней странице, достаёт ручку, звучит его голос.

Голос: На этом я временно заканчиваю свою рукопись, считая, что она и так уже достаточно затянулась.

С права появляются пассажиры поезда, волокущие куда-то тела мёртвых ЧЧП. 

Голос: Аминь.

Герой остаётся один, ложится и засыпает. Из чемодана вылетают бабочки.